WHEREVER YOU ARE

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

WHEREVER YOU ARE > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Сегодня — вторник, 13 ноября 2018 г.
only if Michiro Nakamura 14:32:04
once a year I do come back


how does it feel to sit on the coast and see the big wave coming
you have nowhere to run, you cannot escape

are you scared?

all you can do is just accept
close your eyes
with no regrets

and the moment before you will understand, that's all meaningless
that's when you will start to live

and the wave will recede
you won

­­
Уснувший в Армагеддоне Пeчaль в сообществе Бесконечность 10:27:28
Никто не хочет смерти, никто не ждет ее.
Просто что-то срабатывает не так, ракета поворачивается боком, астероид стремительно надвигается,
закрываешь руками глаза - чернота, движение, носовые двигатели неудержимо тянут вперед, отчаянно хочется жить - и некуда податься.
Какое-то мгновение он стоял среди обломков...
Мрак. Во мраке неощутимая боль. В боли - кошмар.
Он не потерял сознания.
Подробнее…"Твое имя?" - спросили невидимые голоса. "Сейл, - ответил он, крутясь в водовороте тошноты, - Леонард Сейл". - "Кто ты?" - закричали голоса. "Космонавт!" - крикнул он, один в ночи. "Добро пожаловать", - сказали голоса. "Добро... добро...". И замерли.
Он поднялся, обломки рухнули к его ногам, как смятая, порванная одежда.
Взошло солнце, и наступило утро.
Сейл протиснулся сквозь узкое отверстие шлюза и вдохнул воздух. Везет. Просто везет. Воздух пригоден для дыхания. Продуктов хватит на два месяца. Прекрасно, прекрасно! И это тоже! - Он ткнул пальцем в обломки. - Чудо из чудес! Радиоаппаратура не пострадала.
Он отстучал ключом: "Врезался в астероид 787. Сейл. Пришлите помощь. Сейл. Пришлите помощь". Ответ не заставил себя ждать: "Хелло, Сейл. Говорит Адамс из Марсопорта. Посылаем спасательный корабль "Логарифм". Прибудет на астероид 787 через шесть дней. Держись".
Сейл едва не пустился в пляс.
До чего все просто. Попал в аварию. Жив. Еда есть. Радировал о помощи. Помощь придет. Ля-ля-ля! Он захлопал в ладоши.
Солнце поднялось, и стало тепло. Он не ощущал страха смерти. Шесть дней пролетят незаметно. Он будет есть, он будет спать. Он огляделся вокруг. Опасных животных не видно, кислорода достаточно. Чего еще желать? Разве что свинины с бобами. Приятный запах разлился в воздухе.


Позавтракав, он выкурил сигарету, глубоко затягиваясь и медленно выпуская дым. Радостно покачал головой. Что за жизнь. Ни царапины. Повезло. Здорово повезло.
Он клюнул носом. Спать, подумал он. Неплохая идея. Вздремнуть после еды. Времени сколько угодно. Спокойно. Шесть долгих, роскошных дней ничегонеделания и философствования. Спать.
Он растянулся на земле, положил голову на руку и закрыл глаза.
И в него вошло, им овладело безумие. "Спи, спи, о спи, - говорили голоса. - А-а, спи, спи" Он открыл глаза. Голоса исчезли. Все было в порядке. Он передернулся, покрепче закрыл глаза и устроился поудобнее. "Ээээээээ", - пели голоса далеко- далеко. "Ааааааах", - пели голоса. "Спи, спи, спи, спи, спи", - пели голоса. "Умри, умри, умри, умри, умри", - пели голоса. "Оооооооо!" - кричали голоса. "Мммммммм", - жужжала в его мозгу пчела. Он сел. Он затряс головой. Он зажал уши руками. Прищурившись, поглядел на разбитый корабль. Твердый металл. Кончиками пальцев нащупал под собой крепкий камень. Увидел на голубом небосводе настоящее солнце, которое дает тепло.


"Попробуем уснуть на спине", - подумал он и снова улегся. На запястье тикали часы. В венах пульсировала горячая кровь.
"Спи, спи, спи, спи", - пели голоса.
"Ооооооох", - пели голоса.
"Ааааааах", - пели голоса.
"Умри, умри, умри, умри, умри. Спи, спи, умри, спи, умри, спи, умри! Оохх, Аахх, Эээээээ!" Кровь стучала в ушах, словно шум нарастающего ветра.
"Мой, мой, - сказал голос. - Мой, мой, он мой"
"Нет, мой, мой, - сказал другой голос. - Нет, мой, мой, он мой!"
"Нет, наш, наш, - пропели десять голосов. - Наш, наш, он наш!"
Его пальцы скрючились, скулы свело спазмой, веки начали вздрагивать.


"Наконец-то, наконец-то, - пел высокий голос. - Теперь, теперь. Долгое-долгое ожидание. Кончилось, кончилось, - пел высокий голос. - Кончилось, наконец-то кончилось!"
Словно ты в подводном мире. Зеленые песни, зеленые видения, зеленое время. Голоса булькают и тонут в глубинах морского прилива. Где-то вдалеке хоры выводят неразборчивую песнь. Леонард Сейл начал метаться в агонии. "Мой, мой", - кричал громкий голос. "Мой, мой", - визжал другой. "Наш, наш", - визжал хор.
Грохот металла, звон мечей, стычка, битва, борьба, война. Все взрывается, его мозг разбрызгивается на тысячи капель.
"Эээээээ!"
Он вскочил на ноги с пронзительным воплем. В глазах у него все расплавилось и поплыло. Раздался голос:
"Я Тилле из Раталара. Гордый Тилле, Тилле Кровавого Могильного Холма и Барабана Смерти. Тилле из Раталара, Убийца Людей!"
Потом другой: "Я Иорр из Вендилло, Мудрый Иорр, Истребитель Неверных!"
"А мы воины, - пел хор, - мы сталь, мы воины, мы красная кровь, что течет, красная кровь, что бежит, красная кровь, что дымится на солнце".
Леонард Сейл шатался, будто под тяжким грузом. "Убирайтесь! - кричал он. - Оставьте меня, ради бога, оставьте меня!"
"Ииииии", - визжал высокий звук, словно металл по металлу.
Молчание.
Он стоял, обливаясь потом. Его била такая сильная дрожь, что он с трудом держался на ногах. Сошел с ума, подумал он. Совершенно спятил. Буйное помешательство. Сумасшествие.
Он разорвал мешок с продовольствием и достал химический пакет.


Через мгновение был готов горячий кофе. Он захлебывался им, ручейки текли по нёбу. Его бил озноб. Он хватал воздух большими глотками.
Будем рассуждать логично, сказал он себе, тяжело опустившись на землю; кофе обжег ему язык. Никаких признаков сумасшествия в его семье за последние двести лет не было. Все здоровы, вполне уравновешенны. И теперь никаких поводов для безумия. Шок? Глупости. Никакого шока. Меня спасут через шесть дней. Какой может быть шок, раз нет опасности? Обычный астероид. Место самое-самое обыкновенное. Никаких поводов для безумия нет. Я здоров.
"Ии?" - крикнул в нем тоненький металлический голосок. Эхо. Замирающее эхо.
"Да! - закричал он, стукнув кулаком о кулак. - Я здоров!"
"Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха". Где-то заухал смех. Он обернулся. "Заткнись, ты!" - взревел он. "Мы ничего не говорили", - сказали горы. "Мы ничего не говорили", - сказало небо. "Мы ничего не говорили", - сказали обломки.
"Ну, ну, хорошо, - сказал он неуверенно. - Понимаю, что не вы".
Все шло как положено.
Камешки постепенно накалялись. Небо было большое и синее. Он поглядел на свои пальцы и увидел, как солнце горит в каждом черном волоске. Он поглядел на свои башмаки, покрытые пылью, и внезапно почувствовал себя очень счастливым оттого, что принял решение. Я не буду спать, подумал он. Раз у меня кошмары, зачем спать? Вот и выход.
Он составил распорядок дня. С девяти утра (а сейчас было именно девять) до двенадцати он будет изучать и осматривать астероид, а потом желтым карандашом писать в блокноте обо всем, что увидит. После этого он откроет банку сардин и съест немного консервированного хлеба с толстым слоем масла. С половины первого до четырех прочтет девять глав из "Войны и мира". Он вытащил книгу из-под обломков и положил ее так, чтобы она была под рукой. У него есть еще книжка стихов Т. С. Элиота. Это чудесно.


Ужин - в полшестого, а потом от шести до десяти он будет слушать радиопередачи с Земли - комиков с их плоскими шутками, и безголосого певца, и выпуски последних новостей, а в полночь передача завершится гимном Объединенных Наций.
А потом?
Ему стало нехорошо.
До рассвета я буду играть в солитер, подумал он. Сяду и стану пить горячий черный кофе и играть в солитер без жульничества, до самого рассвета. "Хо-хо", - подумал он.
"Ты что-то сказал?" - спросил он себя.
"Я сказал: "Хо-хо", - ответил он. - Рано или поздно ты должен будешь уснуть".
"У меня сна - ни в одном глазу", - сказал он.
"Лжец", - парировал он, наслаждаясь разговором с самим собой.
"Я себя прекрасно чувствую", - сказал он.
"Лицемер", - возразил он себе.
"Я не боюсь ночи, сна и вообще ничего не боюсь", - сказал он.
"Очень забавно", - сказал он.
Он почувствовал себя плохо. Ему захотелось спать. И чем больше он боялся уснуть, тем больше хотел лечь, закрыть глаза и свернуться в клубочек.
"Со всеми удобствами?" - спросил его иронический собеседник.
"Вот сейчас я пойду погулять и осмотрю скалы и геологические обнажения и буду думать о том, как хорошо быть живым", - сказал он.
"О господи! - вскричал собеседник. - Тоже мне Уильям Сароян!"
Все так и будет, подумал он, может быть, один день, может быть, одну ночь, а как насчет следующей ночи и следующей? Сможешь ты бодрствовать все это время, все шесть ночей? Пока не придет спасательный корабль? Хватит у тебя пороху, хватит у тебя силы?
Ответа не было.
Чего ты боишься? Я не знаю. Этих голосов. Этих звуков. Но ведь они не могут повредить тебе, не так ли?
Могут. Когда-нибудь с ними придется столкнуться...
А нужно ли? Возьми себя в руки, старина. Стисни зубы, и вся эта чертовщина сгинет.
Он сидел на жесткой земле и чувствовал себя так, словно плакал навзрыд. Он чувствовал себя так, как если бы жизнь была кончена и он вступал в новый и неизведанный мир. Это было как в теплый, солнечный, но обманчивый день, когда чувствуешь себя хорошо, - в такой день можно или ловить рыбу, или рвать цветы, или целовать женщину, или еще что-нибудь делать. Но что ждет тебя в разгар чудесного дня?
Смерть.
Ну, вряд ли это.
Смерть, настаивал он.
Он лег и закрыл глаза. Он устал от этой путаницы. Отлично подумал он, если ты смерть, приди и забери меня. Я хочу понять, что означает эта дьявольская чепуха.
И смерть пришла.
"Эээээээ", - сказал голос.
"Да, я это понимаю, - сказал Леонард Сейл. - Ну, а что еще?"
"Ааааааах", - произнес голос.
"И это я понимаю", - раздраженно ответил Леонард Сейл. Он похолодел. Его рот искривила дикая гримаса.
"Я - Тилле из Раталара, Убийца Людей!"
"Я - Иорр из Вендилло, Истребитель Неверных!"
"Что это за планета?" - спросил Леонард Сейл, пытаясь побороть страх.
"Когда-то она была могучей", - ответил Тилле из Раталара.
"Когда-то место битв", - ответил Иорр из Вендилло.
"Теперь мертвая", - сказал Тилле.
"Теперь безмолвная", - сказал Иорр.
"Но вот пришел ты", - сказал Тилле.
"Чтобы снова дать нам жизнь", - сказал Иорр.
"Вы умерли, - сказал Леонард Сейл, весь корчащаяся плоть. - Вы ничто, вы просто ветер".
"Мы будем жить с твоей помощью".
"И сражаться благодаря тебе".
"Так вот в чем дело, - подумал Леонард Сейл. - Я должен стать полем боя, так?.. А вы - друзья?"
"Враги!" - закричал Иорр.
"Лютые враги!" - закричал Тилле.
Леонард страдальчески улыбнулся. Ему было очень плохо. "Сколько же вы ждали?" - спросил он.
"А сколько длится время?"
"Десять тысяч лет?"
"Может быть".
"Десять миллионов лет?"
"Возможно".
"Кто вы? - спросил он. - Мысли, духи, призраки?"
"Все это и даже больше".
"Разумы?"
"Вот именно".
"Как вам удалось выжить?"
"Ээээээээ", - пел хор далеко-далеко.
"Ааааааах", - пела другая армия в ожидании битвы.
"Когда-то это была плодородная страна, богатая планета. На ней жили два народа, две сильные нации, а во главе их стояли два сильных человека. Я, Иорр, и он, тот, что зовет себя Тилле. И планета пришла в упадок, и наступило небытие. Народы и армии все слабели и слабели в ходе великой войны, длившейся пять тысяч лет. Мы долго жили и долго любили, пили много, спали много и много сражались. И когда планета умерла, наши тела ссохлись, и только со временем наука помогла нам выжить".
"Выжить, - удивился Леонард Сейл. - Но от вас ничего не осталось".


"Наш разум, глупец, наш разум! Чего стоит тело без разума?"
"А разум без тела? - рассмеялся Леонард Сейл. - Я нашел вас здесь. Признайтесь, это я нашел вас!"
"Точно, - сказал резкий голос. - Одно бесполезно без другого. Но выжить - это и значит выжить, пусть даже бессознательно. С помощью науки, с помощью чуда разум наших народов выжил".
"Только разум - без чувства, без глаз, без ушей, без осязания, обоняния и прочих ощущений?"
"Да, без всего этого. Мы были просто нереальностью, паром. Долгое время. До сегодняшнего дня".
"А теперь появился я", - подумал Леонард Сейл.
"Ты пришел, - сказал голос, - чтобы дать нашему уму физическую оболочку. Дать нам наше желанное тело".
"Ведь я только один", - подумал Сейл.
"И тем не менее ты нам нужен".
"Но я - личность. Я возмущен вашим вторжением"
"Он возмущен нашим вторжением. Ты слышал его, Иорр? Он возмущен!"
"Как будто он имеет право возмущаться!"
"Осторожнее, - предупредил Сейл. - Я моргну глазом, и вы пропадете, призраки! Я пробужусь и сотру вас в порошок!"
"Но когда-нибудь тебе придется снова уснуть! - закричал Иорр. - И когда это произойдет, мы будем здесь, ждать, ждать, ждать. Тебя".
"Чего вы хотите?"
"Плотности. Массы. Снова ощущений".
"Но ведь моего тела не хватает на вас обоих".
"Мы будем сражаться друг с другом".
Раскаленный обруч сдавил его голову. Будто в мозг между двумя полушариями вгоняли гвоздь.
Теперь все стало до ужаса ясным. Страшно, блистательно ясным. Он был их вселенной. Мир его мыслей, его мозг, его череп поделен на два лагеря, один - Иорра, другой - Тилле. Они используют его!
Взвились знамена под рдеющим небом его мозга. В бронзовых щитах блеснуло солнце. Двинулись серые звери и понеслись в сверкающих волнах плюмажей, труб и мечей.
"Эээээээ!" Стремительный натиск.
"Ааааааах!" Рев.
"Наууууу!" Вихрь.
"Мммммммммммммм..."
Десять тысяч человек столкнулись на маленькой невидимой площадке. Десять тысяч человек понеслись по блестящей внутренней поверхности глазного яблока. Десять тысяч копий засвистели между костями его черепа. Выпалили десять тысяч изукрашенных орудий. Десять тысяч голосов запели в его ушах. Теперь его тело было расколото и растянуто, оно тряслось и вертелось, оно визжало и корчилось, черепные кости вот-вот разлетятся на куски. Бормотание, вопли, как будто через равнины разума и континент костного мозга, через лощины вен, по холмам артерий, через реки меланхолии идет армия за армией, одна армия, две армии, мечи сверкают на солнце, скрещиваясь друг с другом, пятьдесят тысяч умов, нуждающихся в нем, использующих его, хватают, скребут, режут. Через миг - страшное столкновение, одна армия на другую, бросок, кровь, грохот, неистовство, смерть, безумство!
Как цимбалы звенят столкнувшиеся армии!
Охваченный бредом, он вскочил на ноги и понесся в пустыню. Он бежал и бежал и не мог остановиться.
Он сел и зарыдал. Он рыдал до тех пор, пока не заболели легкие. Он рыдал безутешно и долго. Слезы сбегали по его щекам и капали на растопыренные дрожащие пальцы. "Боже, боже, помоги мне, о боже, помоги мне", - повторял он.
Все снова было в порядке.

Было четыре часа пополудни. Солнце палило скалы. Через некоторое время он приготовил и съел бисквиты с клубничным джемом. Потом, как в забытьи, стараясь не думать, вытер запачканные руки о рубашку.
По крайней мере, я знаю, с кем имею дело, подумал он. О господи, что за мир! Каким простодушным он кажется на первый взгляд, и какой он чудовищный на самом деле! Хорошо, что никто до сих пор его не посещал. А может, кто-то здесь был? Он покачал головой, полной боли. Им можно только посочувствовать, тем, кто разбился здесь раньше, если только они действительно были. Теплое солнце, крепкие скалы, и никаких признаков враждебности. Прекрасный мир.


До тех пор, пока не закроешь глаза и не забудешься. А потом ночь, и голоса, и безумие, и смерть на неслышных ногах.
"Однако я уже вполне в норме, - сказал он гордо. - Вот посмотри", - и вытянул руку. Подчиненная величайшему усилию воли, она больше не дрожала. "Я тебе покажу, кто здесь правитель, черт возьми! - пригрозил он безвинному небу. - Это я". - И постучал себя в грудь.
Подумать только, что мысль может прожить так долго! Наверно, миллион лет все эти мысли о смерти, смутах, завоеваниях таились в безвредной на первый взгляд, но ядовитой атмосфере планеты и ждали живого человека, чтобы он стал сосудом для проявления их бессмысленной злобы.
Теперь, когда он почувствовал себя лучше, все это казалось, глупостью. Все, что мне нужно, думал он, это продержаться шесть суток без сна. Тогда они не смогут так мучить меня. Когда я бодрствую, я хозяин положения. Я сильнее, чем эти сумасшедшие военачальники с их идиотскими ордами трубачей и носителей мечей и щитов.
"Но выдержу ли я? - усомнился он. - Целых шесть ночей? Не спать? Нет, я не буду спать. У меня есть кофе, и таблетки, и книги, и карты. Но я уже сейчас устал, так устал, - думал он. - Продержусь ли я?"
Ну а если нет... Тогда пистолет всегда под рукой.
Интересно, куда денутся эти дурацкие монархи, если пустить пулю на помост, где они выступают? На помост, который - весь их мир. Нет. Ты, Леонард Сейл, слишком маленький помост. А они слишком мелкие актеры. А что если пустить пулю из-за кулис, разрушив декорации занавес, зрительный зал? Уничтожить помост, всех, кто неосторожно попадется на пути!
Прежде всего снова радировать в Марсопорт. Если найдут возможность прислать спасательный корабль поскорее, может быть, удастся продержаться. Во всяком случае, надо предупредить их, что это за планета; такое невинное с виду место в действительности не что иное, как обиталище кошмаров и дикого бреда.
Минуту он стучал ключом, стиснув зубы. Радио безмолвствовало.
Оно послало призыв о помощи, приняло ответ и потом умолкло навсегда.
"Какая насмешка, - подумал он. - Остается одно - составить план".
Так он и сделал. Он достал свой желтый карандаш и набросал шестидневный план спасения.
"Этой ночью, - писал он, - прочесть еще шесть глав "Войны и мира". В четыре утра выпить горячего черного кофе. В четверть пятого вынуть колоду карт и сыграть десять партий в солитер. Это займет время до половины седьмого, затем еще кофе. В семь послушать первые утренние передачи с Земли, если приемник вообще работает. Работает ли?"
Он проверил работу приемника. Тот молчал.
"Хорошо, - написал он, - от семи до восьми петь все песни, какие знаешь, развлекать самого себя. От восьми до девяти думать об Элен Кинг. Вспомнить Элен. Нет, думать об Элен прямо сейчас".
Он подчеркнул это карандашом.
Остальные дни были расписаны по минутам. Он проверил медицинскую сумку. Там лежало несколько пакетиков с таблетками, которые помогут не спать. Каждый час по одной таблетке все эти шесть суток. Он почувствовал себя вполне уверенным. "Ваше здоровье, Иорр, Тилле!" Он проглотил одну из возбуждающих таблеток и запил ее глотком обжигающего черного кофе.
Итак, одно следовало за другим, был Толстой, был Бальзак, ромовый джин, кофе, таблетки, прогулки, снова Толстой, снова Бальзак, опять ромовый джин, снова солитер. Первый день прошел так же, как второй, а за ним третий.
На четвертый день он тихо лежал в тени скалы, считая до тысячи пятерками, потом десятками, только чтобы загрузить чем-нибудь ум и заставить его бодрствовать. Глаза его так устали, что он вынужден был часто промывать их холодной водой. Читать он не мог, голова разламывалась от боли. Он был так изнурен, что уже не мог и двигаться. Лекарства привели его в состояние оцепенения. Он напоминал бодрствующую восковую фигуру. Глаза его остекленели, язык стал похож на заржавленное острие пики, а пальцы словно обросли мехом и ощетинились иглами.
Он следил за стрелкой часов... Еще секундой меньше, думал он. Две секунды, три секунды, четыре, пять, десять, тридцать секунд. Целая минута. Теперь уже на целый час меньше осталось ждать. О корабль, поспеши же к назначенной цели!
Он тихо засмеялся.
А что случится, если он бросит все и уплывет в сон? Спать, спать, быть может, грезить. Весь мир - помост. Что, если он сдастся в неравной борьбе и падет?
"Ииииииии", - высокий, пронзительный, грозный звук разящего металла.
Он содрогнулся. Язык шевельнулся в сухом, шершавом рту.
Иорр и Тилле снова начнут свои стародавние распри.
Леонард Сейл совсем сойдет с ума.
И победитель овладеет останками этого безумца - трясущимся, хохочущим диким телом - и пошлет его скитаться по лицу планеты на десять, двадцать лет, а сам надменно расположится в нем и будет творить суд, и отправлять на казнь величественным жестом, и навещать души невидимых танцовщиц. А самого Леонарда Сейла, то, что от него останется, отведут в какую-нибудь потаенную пещеру, где он пробудет двадцать безумных лет, кишащий червями и войнами, насилуемый древними диковинными мыслями.
Когда придет спасательный корабль, он не найдет ничего. Сейла спрячет ликующая армия, сидящая в его голове. Спрячет где-нибудь в расщелине, и Сейл станет гнездом, в котором какой-нибудь Иорр будет высиживать свои гнусные планы. Эта мысль едва не убила его.
Двадцать лет безумия. Двадцать лет пыток, двадцать лет, заполненных делами, которые ты не хочешь делать. Двадцать лет бушующих войн, двадцать лет тошноты и дрожи.
Голова его упала на колени. Веки со скрежетом разомкнулись и с легким шумом закрылись. Барабанная перепонка устало хлопнула.
"Спи, спи", - запели слабые голоса.
"У меня... у меня есть к вам предложение, - подумал Леонард Сейл. - Слушайте, ты, Иорр, и ты, Тилле! Иорр, ты, и ты тоже, Тилле! Иорр, ты можешь владеть мной по понедельникам, средам и пятницам. Тилле, ты будешь сменять его по воскресеньям, вторникам и субботам. В четверг я выходной. Согласны?"
"Ээээээээ", - пели морские приливы, кипя в его мозгу.
"Оооооооох", - мягко-мягко пели отдаленные голоса.
"Что вы скажете? Поладим на этом, Иорр, Тилле?"
"Нет!" - ответил один голос.
"Нет!" - сказал другой.
"Жадюги, оба вы жадюги! - жалобно вскричал Сейл. - Чума на оба ваших дома!"
Он спал.

Он был Иорром, и драгоценные кольца сверкали на его руках. Он появился у ракеты и выставил вперед руку, направляя слепые армии. Он был Иорром, древним предводителем воинов, украшенных драгоценными камнями.
И он был Тилле, любимцем женщин, убийцей собак!
Почти бессознательно его рука потянулась к кобуре у бедра. Спящая рука вытащила пистолет Рука поднялась, пистолет прицелился. Армии Тилле и Иорра вступили в бой.
Пистолет выстрелил.
Пуля оцарапала лоб Сейла и разбудила его.
Выбравшись из осады, он не спал следующие шесть часов. Теперь он знал, что это безнадежно. Он промыл и перевязал рану. Он пожалел, что не прицелился точнее, тогда все было бы уже кончено. Он взглянул на небо. Еще два дня. Еще два. Торопись, корабль, торопись. Он отупел от бессонницы.
Бесполезно. К концу этого срока он уже вовсю бредил. Он поднял пистолет, и положил его, и поднял снова, приложил к голове, нажал было пальцем на спусковой крючок, передумал, снова посмотрел на небо.
Наступила ночь. Он попытался читать, но отбросил книгу прочь. Разорвал ее и сжег, просто чтобы чем-нибудь заняться.
Как он устал! Через час, решил он.
"Если ничего не случится, я убью себя. Теперь серьезно. На этот раз не струшу". Он приготовил пистолет и положил его на землю рядом с собой.
Теперь он был очень спокоен, хотя и ужасно измучен. С этим будет покончено.
В небе показалось пламя.
Это было так неправдоподобно, что он заплакал.
"Ракета", - сказал он, вставая. "Ракета!" - закричал он, протирая глаза, и побежал вперед.
Пламя становилось все ярче, росло, опускалось.
Он бешено размахивал руками, спеша вперед, бросив пистолет, и припасы, и все.
"Вы видите это, Иорр, Тилле! Дикари, чудовища, я вас одолел! Я победил! За мной пришли! Я победил, черт бы вас побрал".
Он злорадно усмехнулся, поглядев на скалы, небо, на собственные руки.
Ракета села. Леонард Сейл, качаясь, ждал, когда откроется дверь.
"Прощай, Иорр, прощай, Тилле!" - ухмыляясь, с горящими глазами, победно закричал он.
"Ээээээ", - затих вдалеке рев.
"Ааааааах", - угасли голоса.
Широко раскрылся шлюзовой люк ракеты. Из него выпрыгнули два человека.
- Сейл? - спросили они. - Мы - корабль АСДН номер тринадцать. Перехватили ваш SOS и решили сами вас подобрать. Корабль из Марсопорта придет только послезавтра. Мы бы хотели немного отдохнуть. Неплохо здесь переночевать, потом забрать вас, и отправиться дальше.
- Нет, - произнес Сейл, и лицо его исказилось от ужаса. - Нельзя переночевать...
Он не мог говорить. Он упал на землю.
- Быстрей, - произнес над ним голос в туманном вихре. - Дай ему немного жидкой пищи и снотворного. Ему нужна еда и отдых.
- Не надо отдыха! - завопил Сейл.
- Бредит, - тихо сказал один из них.
- Нельзя спать! - вопил Сейл.
- Тише, тише, - сказал человек нежно. Игла вонзилась в руку Сейла.
Сейл колотил руками и ногами.
- Не надо спать, поедем! - страшно кричал он. - Ну поедем!
- Бред, - сказал один. - Шок.
- Не надо снотворного! - пронзительно кричал Сейл.
Снотворное разливалось по его телу.
"Эээээээээ", - пели древние ветры.
"Ааааааааааах", - пели древние моря.
- Не надо снотворного, нельзя спать, пожалуйста, не надо, не надо, не надо! - кричал Сейл, пытаясь подняться. - Вы... не... знаете!..
- Не волнуйся, старик, ты теперь в безопасности, не о чем беспокоиться.
Леонард Сейл спал. Двое стояли над ним. По мере того как они смотрели на него, черты его лица менялись все больше и больше.
Он стонал, и плакал, и рычал во сне. Его лицо беспрестанно преображалось. Это было лицо святого, грешника, злого духа, чудовища, мрака, света, одного, множества, армии, пустоты - всего, всего!
Он корчился во сне.
- Ээээээээээ! - взорвался криком его рот. - Иииииии! - визжал он.
- Что с ним? - спросил один из спасителей.
- Не знаю. Дать еще снотворного?
- Да, еще дозу. Нервы. Ему надо много спать.
Они вонзили иглу в его руку. Сейл корчился, плевался и стонал.
И вдруг умер.
Он лежал, а двое стояли над ним.
- Какой ужас! - сказал один. - Как ты это объяснишь?
- Шок. Бедный малый. Какая жалость. - Они закрыли ему лицо. - Ты когда-нибудь видел подобное лицо?
- Абсолютно безумное.
- Одиночество. Шок.
- Да. Боже, что за выражение! Не хотел бы я когда-нибудь еще увидеть такое лицо.
- Какая беда, ждал нас, и мы прибыли, а он все равно умер.
Они огляделись вокруг.
- Что будем делать? Переночуем здесь?
- Да. И хорошо бы не в корабле.
- Сначала похороним его, конечно.
- Само собой,
- И будем спать на свежем воздухе, ладно? Хорошо снова поспать на свежем воздухе. После двух недель в этом проклятом корабле.
- Давай. Я подыщу для него место. А ты готовь ужин, идет?
- Идет.
- Хорошо поспим сегодня.
- Отлично, отлично.
Они выкопали могилу, прочитали молитву. Потом молча выпили по чашке вечернего кофе. Они вдыхали сладкий воздух планеты и смотрели на чудесное небо и яркие и прекрасные звезды.
- Какая ночь! - сказали они, укладываясь.
- Приятных сновидений, - сказал один, поворачиваясь.
И другой ответил:
- Приятных сновидений.
Они заснули.


Рэй Брэдбери

­­
Все лето в один день Пeчaль в сообществе Бесконечность 10:27:17
- Готовы?
- Да!
- Уже?
- Скоро!
- А ученые верно знают? Это правда будет сегодня?
- Смотри, смотри, сам видишь!
Подробнее…Теснясь, точно цветы и сорные травы в саду, все вперемешку, дети старались выглянуть наружу - где там запрятано солнце? Лил дождь. Он лил не переставая семь лет подряд; тысячи и тысячи дней, с утра до ночи, без передышки дождь лил, шумел, барабанил, звенел хрустальными брызгами, низвергался сплошными потоками, так что кругом ходили волны, заливая островки суши. Ливнями повалило тысячи лесов, и тысячи раз они вырастали вновь и снова падали под тяжестью вод. Так навеки повелось здесь, на Венере, а в классе было полно детей, чьи отцы и матери прилетели застраивать и обживать эту дикую дождливую планету.
- Перестает! Перестает!
- Да, да!
Марго стояла в стороне от них, от всех этих ребят, которые только и знали, что вечный дождь, дождь, дождь. Им всем было по девять лет, и если выдался семь лет назад такой день, когда солнце все-таки выглянуло, показалось на час изумленному миру, они этого не помнили. Иногда по ночам Марго слышала, как они ворочаются, вспоминая, и знала: во сне они видят и вспоминают золото, яркий желтый карандаш, монету - такую большую, что можно купить целый мир. Она знала, им чудится, будто они помнят тепло, когда вспыхивает лицо и все тело - руки, ноги, дрожащие пальцы. А потом они просыпаются - и опять барабанит дождь, без конца сыплются звонкие прозрачные бусы на крышу, на дорожку, на сад и лес, и сны разлетаются как дым.
Накануне они весь день читали в классе про солнце. Какое оно желтое, совсем как лимон, и какое жаркое. И писали про него маленькие рассказы и стихи.
Мне кажется, солнце - это цветок,
Цветет оно только один часок.

Такие стихи сочинила Марго и негромко прочитала их перед притихшим классом. А за окнами лил дождь.
- Ну, ты это не сама сочинила! - крикнул один мальчик.
- Нет, сама, - сказала Марго, - Сама.
- Уильям! - остановила мальчика учительница.
Но то было вчера. А сейчас дождь утихал, и дети теснились к большим окнам с толстыми стеклами.
- Где же учительница?
- Сейчас придет.
- Скорей бы, а то мы все пропустим!
Они вертелись на одном месте, точно пестрая беспокойная карусель. Марго одна стояла поодаль. Она была слабенькая, и казалось, когда-то давно она заблудилась и долго-долго бродила под дождем, и дождь смыл с нее все краски: голубые глаза, розовые губы, рыжие волосы - все вылиняло. Она была точно старая поблекшая фотография, которую вынули из забытого альбома, и все молчала, а если и случалось ей заговорить, голос ее шелестел еле слышно. Сейчас она одиноко стояла в сторонке и смотрела на дождь, на шумный мокрый мир за толстым стеклом.
- Ты-то чего смотришь? - сказал Уильям. Марго молчала.
- Отвечай, когда тебя спрашивают!
Уильям толкнул ее. Но она не пошевелилась; покачнулась - и только. Все ее сторонятся, даже и не смотрят на нее. Вот и сейчас бросили ее одну. Потому что она не хочет играть с ними в гулких туннелях того города-подвала. Если кто-нибудь осалит ее и кинется бежать, она только с недоумением поглядит вслед, но догонять не станет. И когда они всем классом поют песни о том, как хорошо жить на свете и как весело играть в разные игры, она еле шевелит губами. Только когда поют про солнце, про лето, она тоже тихонько подпевает, глядя в заплаканные окна.
Ну а самое большое ее преступление, конечно, в том, что она прилетела сюда с Земли всего лишь пять лет назад, и она помнит солнце, помнит, какое оно, солнце, и какое небо она видела в Огайо, когда ей было четыре года. А они - они всю жизнь живут на Венере; когда здесь в последний раз светило солнце, им было только по два года, и они давно уже забыли, какое оно, и какого цвета, и как жарко греет. А Марго помнит.


- Оно большое, как медяк, - сказала она однажды и зажмурилась.
- Неправда! - закричали ребята.
- Оно - как огонь в очаге, - сказала Марго.
- Врешь, врешь, ты не помнишь! - кричали ей.
Но она помнила и, тихо отойдя в сторону, стала смотреть в окно, по которому сбегали струи дождя. А один раз, месяц назад, когда всех повели в душевую, она ни за что не хотела стать под душ и, прикрывая макушку, зажимая уши ладонями, кричала - пускай вода не льется на голову! И после того у нее появилось странное, смутное чувство: она не такая, как все. И другие дети тоже это чувствовали и сторонились ее.
Говорили, что на будущий год отец с матерью отвезут ее назад на Землю - это обойдется им во много тысяч долларов, но иначе она, видимо, зачахнет. И вот за все эти грехи, большие и малые, в классе ее невзлюбили. Противная эта Марго, противно, что она такая бледная немочь, и такая худющая, и вечно молчит и ждет чего-то, и, наверно, улетит на Землю...


- Убирайся! - Уильям опять ее толкнул. - Чего ты еще ждешь?
Тут она впервые обернулась и посмотрела на него. И по глазам было видно, чего она ждет. Мальчишка взбеленился.
- Нечего тебе здесь торчать! - закричал он. - Не дождешься, ничего не будет! Марго беззвучно пошевелила губами.
- Ничего не будет! - кричал Уильям. - Это просто для смеха, мы тебя разыграли. Он обернулся к остальным. - Ведь сегодня ничего не будет, верно?
Все поглядели на него с недоумением, а потом поняли, и засмеялись, и покачали головами: верно, ничего не будет!
- Но ведь... - Марго смотрела беспомощно. - Ведь сегодня тот самый день, - прошептала она. - Ученые предсказывали, они говорят, они ведь знают... Солнце...


- Разыграли, разыграли! - сказал Уильям и вдруг схватил ее.
- Эй, ребята, давайте запрем ее в чулан, пока учительницы нет!
- Не надо, - сказала Марго и попятилась.
Все кинулись к ней, схватили и поволокли, - она отбивалась, потом просила, потом заплакала, но ее притащили по туннелю в дальнюю комнату, втолкнули в чулан и заперли дверь на засов. Дверь тряслась: Марго колотила в нее кулаками и кидалась на нее всем телом. Приглушенно доносились крики. Ребята постояли, послушали, а потом улыбнулись и пошли прочь - и как раз вовремя: в конце туннеля показалась учительница.
- Готовы, дети? - она поглядела на часы.
- Да! - отозвались ребята.
- Все здесь?
- Да!
Дождь стихал. Они столпились у огромной массивной двери. Дождь перестал. Как будто посреди кинофильма про лавины, ураганы, смерчи, извержения вулканов что-то случилось со звуком, аппарат испортился, - шум стал глуше, а потом и вовсе оборвался, смолкли удары, грохот, раскаты грома... А потом кто-то выдернул пленку и на место ее вставил спокойный диапозитив - мирную тропическую картинку. Все замерло - не вздохнет, не шелохнется. Такая настала огромная, неправдоподобная тишина, будто вам заткнули уши или вы совсем оглохли. Дети недоверчиво подносили руки к ушам. Толпа распалась, каждый стоял сам по себе. Дверь отошла в сторону, и на них пахнуло свежестью мира, замершего в ожидании.
И солнце явилось. Оно пламенело, яркое, как бронза, и оно было очень большое. А небо вокруг сверкало, точно ярко-голубая черепица. И джунгли так и пылали в солнечных лучах, и дети, очнувшись, с криком выбежали в весну.


- Только не убегайте далеко! - крикнула вдогонку учительница. - Помните, у вас всего два часа. Не то вы не успеете укрыться!
Но они уже не слышали, они бегали и запрокидывали голову, и солнце гладило их по щекам, точно теплым утюгом; они скинули куртки, и солнце жгло их голые руки.
- Это получше наших искусственных солнц, верно?
- Ясно, лучше!
Они уже не бегали, а стояли посреди джунглей, что сплошь покрывали Венеру и росли, росли бурно, непрестанно, прямо на глазах. Джунгли были точно стая осьминогов, к небу пучками тянулись гигантские щупальца мясистых ветвей, раскачивались, мгновенно покрывались цветами - ведь весна здесь такая короткая. Они были серые, как пепел, как резина, эти заросли, оттого что долгие годы они не видели солнца. Они были цвета камней, и цвета сыра, и цвета чернил, и были здесь растения цвета луны.
Ребята со смехом кидались на сплошную поросль, точно на живой упругий матрац, который вздыхал под ними, и скрипел, и пружинил. Они носились меж деревьев, скользили и падали, толкались, играли в прятки и в салки, но главное - опять и опять, жмурясь, глядели на солнце, пока не потекут слезы, и тянули руки к золотому сиянию и к невиданной синеве, и вдыхали эту удивительную свежесть, и слушали, слушали тишину, что обнимала их словно море, блаженно спокойное, беззвучное и недвижное. Они на все смотрели и всем наслаждались. А потом, будто зверьки, вырвавшиеся из глубоких нор, снова неистово бегали кругом, бегали и кричали. Целый час бегали и никак не могли угомониться. И вдруг... Посреди веселой беготни одна девочка громко, жалобно закричала. Все остановились. Девочка протянула руку ладонью кверху.


- Смотрите, сказала она и вздрогнула. - Ой, смотрите!
Все медленно подошли поближе. На раскрытой ладони, по самой середке, лежала большая круглая дождевая капля. Девочка посмотрела на нее и заплакала. Дети молча посмотрели на небо.
- О-о...
Редкие холодные капли упали на нос, на щеки, на губы. Солнце затянула туманная дымка. Подул холодный ветер. Ребята повернулись и пошли к своему дому-подвалу, руки их вяло повисли, они больше не улыбались.
Загремел гром, и дети в испуге, толкая друг дружку, бросились бежать, словно листья, гонимые ураганом. Блеснула молния - за десять миль от них, потом за пять, в миле, в полумиле. И небо почернело, будто разом настала непроглядная ночь. Минуту они постояли на пороге глубинного убежища, а потом дождь полил вовсю. Тогда дверь закрыли, и все стояли и слушали, как с оглушительным шумом рушатся с неба тонны, потоки воды - без просвета, без конца.
- И так опять будет целых семь лет?
- Да. Семь лет. И вдруг кто-то вскрикнул:
- А Марго?
- Что?
- Мы ведь ее заперли, она так и сидит в чулане.
- Марго...
Они застыли, будто ноги у них примерзли к полу. Переглянулись и отвели взгляды. Посмотрели за окно - там лил дождь, лил упрямо, неустанно. Они не смели посмотреть друг другу в глаза. Лица у всех стали серьезные, бледные. Все потупились, кто разглядывал свои руки, кто уставился в пол.
- Марго...
Наконец одна девочка сказала:
- Ну что же мы?...
Никто не шелохнулся.
- Пойдем... - прошептала девочка.
Под холодный шум дождя они медленно прошли по коридору. Под рев бури и раскаты грома перешагнули порог и вошли в ту дальнюю комнату, яростные синие молнии озаряли их лица. Медленно подошли они к чулану и стали у двери.
За дверью было тихо. Медленно, медленно они отодвинули засов и выпустили Марго.


Рэй Брэдбери

­­
суббота, 10 ноября 2018 г.
кислород нeд флaндeрc 15:41:12
я по-прежнему поражаюсь этому переплету из совпадений, которые деталями ластятся и укладываются в целые мозаики поверх моих и ваших будних-выходных, составляя в конце концов прекрасную книгу. книгу случая, перипетий, эдакого «неспроста» и крохотных знаков извне, подтверждающим, что всё идёт так, как следовало бы, двигаясь в нужном направлении. такие мгновения выступают наружу вкраплениями осознания, насколько необходимы и обязательны эти импульсы оказаться здесь и сейчас; свернуть за тот или иной угол наобум, будто следуя голосам Макаревича и Кавагоэ, где «вот, новый поворот».

сегодня, проснувшись и прочитав в десятый раз финал «Мы», романа-антиутопии Замятина, я пустила по щеке слезу восторга, затем успокоилась и благополучно выбралась из сладких объятий пододеяльника. без четкого плана на день. единственной затеей было пойти и отсканировать кадры пленки, поэтому укрывшись полями шляпы от возможных осадков в виде дождя, я вышла на главную улицу и обнаружила, как же там сказочно. туман укутал арсенал высотных зданий до уровня 12-13 этажей, и чувство, что мы пребываем в огромном облаке, до сих пор не покидает аппарат моей фантазии. далее следовал ряд вещественных подробностей: выяснилось, что часы работы лаборатории как раз оказались проходящими, чтобы успеть вернуться за снимками до закрытия дверей; по пути к «дозаправке» кофеином флэт уйата я наткнулась на потрясающее здание, полное мелочей и нюансов, исчерченное граффити и плакатами, а при входе в помещение кофейни «Relax», когда я записывала видео-сообщению близкому человеку, с кем связан альбом группы Cigarettes After Sex, мои уши кольнул миг потрясения: бариста вдруг включил именно их песни! разве это не чудо среди обыденности? не то, ради чего хочется просыпаться, понимая, что за окном тебя вновь ждёт Тот Самый кинофильм с неизвестным ходом сценария; стихотворение, чьи строки так складно сопровождают друг дружку, следуя ритму твоих шагов вдоль мостовой.

нет, я не пытаюсь с пеной у рта спровоцировать вас на жизнь, дорогие друзья. не желаю упихнуть ваши головы в кокон из счастья, в изоляцию от проблем и паршивого самочувствия. неделю назад четыре праздничных для поляков дня я провела в кровати, испытав перед этим горечь нахождения в другой стране, так далеко, когда в семье произошла большая боль, а затем, столкнувшись с фактом, что в этой моральной прострации, где-то на учебе или посреди проспектов города, мой загранпаспорт был успешно проебан, тем самым перечеркнув мне возможность провести время в компании друзей из Минска, я совсем расклеилась. тогда, потерпев ряд горестей и неудач и остро ощущая собственное одиночество, отсутствие плеча, на которое можно было бы опереться, я закрылась в себе на двенадцать позвонков-замков, как бы желая заныкаться между подушек поглубже от мира, дабы никакие службы поиска пропавших без вести, вроде «Красного креста», не смогли поймать радарами мои координаты.

где-то в подсознании я догадывалась, что вскоре реабилитируюсь, но лишь снаружи, вне этого страшного ящика самокопания и ненависти. выбравшись еще в понедельник на пары, я уже сейчас, новым субботним днем, поражаюсь, как скоротечно прошла вся эта неделя, все семь насыщенных впечатлениями суток. кажется, чтобы сохранять внутри себя это хрупкое чувство любви к жизни, мне, порой, нужно от нее «отказываться», чтобы обновленным взглядом, прочистив его матрицу, наблюдать за происходящими событиями и быть их полноценной частью; вливаться в этот яркий бесконечный поток и постоянно влюбляться в происходящее вокруг колдовство, именуемое одним словом — «сегодня».

да, именно так, я — активистка собственного Сегодня.

Музыка King Krule — Rock Bottom
Категории: Lubi
грустный не грустный подвешенный. 

кровь моя чище чистых наркоти­ков

­­





Йол.

ГАМЛЕТ;

чуть побольше 20 лет;
работаю; (уже устал;)

ОРДАФАГ;
ПВПОТЕЦ;
ТАРАНЮ БРИГГИТОЙ;

В МОИХ ГЛАЗАХ ТЫ НЕ УВИДИШЬ ОСМЫСЛЕНИЕ;


If you can keep your head when all about you
Are losing theirs and blaming it on you,
If you can trust yourself when all men doubt you,
But make allowance for their doubting too;
If you can wait and not be tired by waiting,
Or being lied about, don't deal in lies,
Or being hated don't give way to hating,
And yet don't look too good, nor talk too wise:
If you can dream-and not make dreams your master;
If you can think-and not make thoughts your aim,
If you can meet with Triumph and Disaster
And treat those two impostors just the same;
If you can bear to hear the truth you've spoken
Twisted by knaves to make a trap for fools,
Or watch the things you gave your life to, broken,
And stoop and build 'em up with worn-out tools:
If you can make one heap of all your winnings
And risk it on one turn of pitch-and-toss,
And lose, and start again at your beginnings
And never breathe a word about your loss;
If you can force your heart and nerve and sinew
To serve your turn long after they are gone,
And so hold on when there is nothing in you
Except the Will which says to them: 'Hold on!'
If you can talk with crowds and keep your virtue,
Or walk with Kings-nor lose the common touch,
If neither foes nor loving friends can hurt you,
If all men count with you, but none too much;
If you can fill the unforgiving minute
With sixty seconds' worth of distance run,
Yours is the Earth and everything that's in it,
And-which is more-you'll be a Man, my son!


­­ ­­ ­­
четверг, 8 ноября 2018 г.
таблы для лохов бельградина 15:34:50
на каникулах решила поупарываться фенибутом
естественно, я считала себя умнее всех, поэтому несколько дней подряд жрала его как не в себя
потрахалась с подругой, словила дикий психоз
родителям кричала о том, чтоб записали меня к психиатру или психотерапевту
на след день они сказали, что заподозрили что я что-то юзаю
отпихивалась до последнего, поссорилась жутко, меня попиздили по еблу и я ушла к матери своего парня жаловаться на жизнь
а потом посидела у него на работе, вернулась домой, завалилась спать и на следующий день призналась родителям в том, что действительно жрала таблы. и извинилась за все, что им наговорила, пока была под эффектом. а наговорила я много всякой мерзости. пусть они оба люди такие себе, мне все равно не стоило опускаться до такого уровня
зато сейчас прихожу в норму. стала приходить домой к девяти примерно, учиться наконец начала, об этих таблах даже думать не хочу, хотя парень сказал мне сейчас их пить если не буду мочь засыпать
так и делаю последние два дня. жизнь короче налаживается.
ребят пожалуйста не злоупотребляйте таблами, а лучше вообще не становитесь аптечными торчками!!
l-l /-\ >< ^/ l/l Чешуйчатый Бог 07:19:44

x e n o m o r p h Дай мне свою руку

Последствия бессонных ночей видны тогда, когда в голову стукает невероятно сногсшибательная идея, выносящая мозг и сердце за пределы твоего уровня нормальности. Ты не можешь отделаться от них простым сном, мыслью, что всё это стыд и детские шалости, не можешь забыть их даже через многое время, и пост годовалой давности тому доказательство http://draconismurd­er.beon.ru/0-87-l-l-­gt-lt-l-l.zhtml
Как бы я не старался и что бы не делал, результат не приводил меня к тому комфорту, который требует чёртова душа. Она требует человека рядом. Требует создание, омрачённое собственным омутом.
Мне словно нужна леди, что будет смущаться от моих комплиментов, которой их можно сказать без стеснения, потому что она "своя в доску", которой будут посвящены бессмысленные стихи, а моя слепая очарованность её забавным и милым нравом будет способствовать моему желанию отдать своё внутреннее "Я" кому-то.
Я хочу быть заколдованным, выбирая милый букет по её нраву, Стоять в очереди на ненавистной почте, отправляя маленькое письмо с притягательными строками, заставляющими гореть щёки. Мило, в то же время с щепоткой бесстыдности шутить, хитро улыбаясь, видеть, как она смеётся. Я хочу поддаваться ей, чувствовать, как она утаскивает меня в тот самый омут, в котором водятся демоны, как она в последний момент выставляет руку, отталкивая, но предательски пробует ещё и ещё. Подхватывать инициативу её заигрываний, превращая их в томный флирт, оставаясь таинственными незнакомцами. Я хочу защищать её, зная, что мои советы однажды сыграют роль в её жизни, хочу бесконечно протягивать руку, видеть в благодарность улыбку. Хочу быть тем самым старомодником, что ищет затмевающих двояких чувств. "Мы ведь друзья?" - будет нашим извечным вопросом, когда сердца станут неистово трепыхаться. Хочу бесконечно создавать Вещи из ничего. Подарки и письма, несущие смысл лишь для нас двоих. Из неоткуда стать нужным, на кого можно опереться, доверив себя. Знать, что её словесное касание остановит драконий рёв внутри в нужный час. Надеяться, что я интересую её так же, как и она когда-то заинтересовала меня. Трепетать слова о духовной нужде, галантно прощаться, целуя руку. Осторожно играть чувствами, зная, что дотронуться до них ты не сможешь. Я не хочу стесняться тебя. Я хочу знать, что могу написать тебе всё, что у меня в голове, и не быть осуждённым, высмеянным, непринятым. Чувствовать, как бьётся сердце от её приветствия, желанного и родного. Хочу лишь посвятить свою больную любовь, которой никогда не сбыться. Не дать ей умереть. Но никогда не встретиться, оставляя лишь образы в голове, от которых мы таем. Моральное наслаждение, трепетность шарма, который мы избрали, содрогание от чувств, столь насыщенно пропитывающих наш мозг. Чтобы тема разговоров доводила до ходьбы по лезвию ножа, зарываясь в самое сердце. Хочу быть заколдованным Тобою, поддаться манипуляции. И умело притянуть тебя в отместку, дразня. Чтобы азарт доводил до абсурда, захлёстывая с головою.
Я хочу быть твоим рыцарем. Почему ТЫ не хочешь попробовать принять меня?


­­
Подробнее…эх блять
дайте мне хотя бы беон 2010 года, когда всем девам хотелось подобного
Тогда и буковками в этих ваших личках даже играться было не стыдно, не то, что выговаривать подобное




Категории: Больные мысли, Ностальгия Time
< 3 Rameses в сообществе ежедневник 01:00:38

let the mystery­ be

Animals trapped behind bars at the zoo
Need to run rampant and free!
Predators live on the prey they pursue;
This time the predator's me!
Lust like a raging desire
Fills my whole soul with its curse!
Burning with primitive fire
Berserk and perverse!

Tonight!
I'll plunder heaven blind
Steal from all the gods!
Tonight!
I'll take from all mankind
Conquer all the odds!
And I feel I'll live on forever
With Satan himself by my side!
And I'll show the world
That tonight and forever
The name to remember's
The name...
среда, 7 ноября 2018 г.
Арн ил Аарн... Vermilion la Fleur 16:20:31
Что-то странное происходит со мной...
С моими мыслями... Чувствами...
Никогда прежде я не чувствовал такого сильного контраста между своим внутренним миром и окружающей реальностью... И всего после прочтения нескольких книг...
Вокруг как-то пусто...
И лишь слышатся отголоски серебряного ветра звёзд...
довольно этой дряни тов. кейнерман 15:12:22
 зачем делать то, от чего впоследствии самому станет мерзко
зачем уподобляться тем, от чьих выебонов просто тошнит
что мне, мало, что ли, с чего в себе можно побеситься?

да, вопрос легко решается

если я не хочу, чтобы он читал мои дневнички, надо просто перестать эти дневнички писать
если мне мерзко от собственного пиздежа, надо просто заткнуться
если ненавидишь себя за такое омерзительное поведение, надо просто перестать себя так вести

надо заткнуться

вот и решение проблемы

больше никаких буковок
больше никто не узнает, о чем я думаю
а после
я вовсе перестану думать

я смолкаю окончательно
больше никакого пиздежа, раз он так выбешивает меня
дневники это так мерзко
СамОвыРажение бля
нытье беспомощных, но таких уВажАющих себя эгоистичных уродцев
фу, срань какая
и свое нытье ненавижу, и чужое
и вообще все это такая мерзость
не хочу больше этого. мало мне, что ли, того, что действует на нервы?

поэтому я во что бы то ни стало лишу себя возможности быть таким уебищем
или убью
... Младший из трёх сыновей 15:08:03

If the earth should dry May your dreams never die

1. a song from the year you were born
2. a song that reminds you of school
3. a song tied to a specific moment in your life
4. a song that is not sung in your native language
5. a song over 5 minutes long
6. a song under 2 minutes long
7. an instrumental
8. a classical piece
9. a song with no percussion
10. something you’ve heard performed live
11. something you’d give ANYTHING to hear performed live
12. a song by an artist who’s from where you’re from (town/city/state/co­untry)
13. a song made suddenly precious because of a special someone
14. a song made suddenly awful because of a special someone
15. something to BELT SHAMELESSLY/do DIVA HANDS to
16. something to SCREAM ALONG to
17. a song for raging
18. a song that demands lipsyncing into a makeshift microphone
19. the last song you had stuck in your head
20. a song you’re dying to master all the words to
21. a song that you could SLAY at karaoke
22. a song you can’t help but dance to
23. a song that makes you want to dance on a table
24. a song that makes you wanna STRIP
25. a song with a great music video
26. a song that makes you act out the music video when you hear it
27. a song with counting
28. a song with spelling
29. a song with lots of clapping
30. a song 40 years older than you
31. a song you wish your parents didn’t know the words to
32. a song whose lyrics shocked you once you were old enough to understand them
33. a song you have ZERO patience for
34. a song you’d like your favorite artist to cover
35. a great song you discovered thanks to a movie
36. a great song you discovered thanks to television
37. a song you’re ashamed to have in your music library
38. ok what’s the song you were too ashamed to even post for #37
39. the most played song in your music library
40. favorite disney song

Категории: Все побежали - и я побежал
показать предыдущие комментарии (9)
01:22:21 Младший из трёх сыновей
10. something you’ve heard performed live youtu.be/YR5ApYxkU-U
01:23:40 Младший из трёх сыновей
11. something you’d give ANYTHING to hear performed live youtu.be/T7IOaL3U9jM
02:00:47 Младший из трёх сыновей
самый честный выбор 12 youtu.be/kxopViU98Xo
Winter Bersik 14:43:25
Как написать что то свое когда совсем не умеешь формулировать в словах свои эмоции.
Каждый день словно на ножах, ты не знаешь чего хочешь, часы проходят в какой то нагнетающей агонии и бесполезных метаниях.
Надо сеть успокоиться, дать воздуху вокруг остыть.
Хочется вернуться на светлую сторону, зажечься чем то, взорвать свои мысли, зацепиться за какие то общие интересы.
Мое эфемерное счастье которое я хотел удержать, медленно и незаметно ускользнуло.
Один на один с самим собой, отравляешь себе жизнь.
Одно радует, где то там, в глубине моих воспоминаний, я все тот же, светлый.
Это как зимой ладонью отогреть 5 см стекла, чтоб увидеть мир за окном промерзшей насквозь маршрутки, и понять где ты вообще. Потерянный в толпе угнетенных жизнью безликих пассажиров , согреваешь горячим дыханием свою окоченевшую ладонь , но не успеваешь , твоя остановочка.
Я все еще кошатник. Со мной живет не так давно наглый рыжий сгусток коварства, который делает мне кусь, а иногда кусь делаю ему я ^^
Несколько дней назад стоял ел сыр косичкой и один кусок упал на пол, кот понюхал ,развернулся и начал закапывать его. Из чего он сделан ?)
В черную пятницу закажу на Али Эспресс мировое господство со скидкой.
Cos I got too much life
Running thru my veins
Going to waste



Настроение: ожидания
14:57:31 сама нежнoсть
О, ты ерьезно про сыр?
16:42:38 Bersik
Конечно серьезно
09:00:07 А.С.Гро
Сколько у тебя кошек?
09:07:31 Bersik
Один кот
Почему нельзя жить с нелюбимым человеком? psiholog3 10:08:17
 ­­Люди вступают в отношения по разным причинам: любовь, беременность, одиночество, финансы, бизнес, жилплощадь. И основная часть браков заключается из-за страха одиночества. Одинокая старость пугает, а семья дает уверенность и страховку на будущее. Большинство людей соглашаются на отношения по принципу «стерпится – слюбится». Но лучше выбрать одиночество, чем отношения без любви. Почему же нельзя жить с нелюбимым человеком?

Неверное представление о счастье
Социум и СМИ постоянно пропагандируют, что одинокие люди (мужчины и женщины) не могут быть счастливы априори. Одинокие люди – неудачники, у них проблемы в личной жизни, проблемы со здоровьем, проблемы в отношениях с людьми, отсюда проблемы в бизнесе и т.п. Даже на хорошо оплачиваемой работе предпочтение отдается семейным людям. Но ответьте честно себе, вы много знаете семейных пар по-настоящему счастливых? У ваши родителей был идеальный брак? Ваши друзья не стараются под любым предлогом сбежать из дома, чтобы отдохнуть от семейной жизни?


Все счастливые семьи можно пересчитать на пальцах одной руки, а вот несчастные семейные пары окружают нас постоянно. Наличие рядом с вами другого человека, не сделает вас счастливым/ счастливой. Важное и основное условие для семейного счастья – Любовь. Без любви – это всего лишь сожительство двух абсолютно чужих людей.

Сплошные ограничения
Начиная совместную жизнь с кем-то, вы теряете часть своей свободы, а взамен получаете дополнительные обязанности. Ваша жизнь станет стандартной, привычной и предсказуемой, в которой нет места вашим желаниям и потребностям. Вы будете жить «как все» и как принято в вашей среде. Вам придется приспосабливаться и привыкать к другу круглосуточно, без перерыва и выходных. Жизнь без любви превратиться для вас в ад, где вы будете мечтать об одиночестве, чтобы вздохнуть свободно. Поймите, поиск партнера – это не гарантия успеха вашей жизни.

Отношения ради отношений - утопия
Когда вы один/одна вы имеете полную свободу выбора во всем: делаете что хотите, идете куда хотите, встречаетесь с кем хотите и т.п. Вас ни кто, ни в чем не ограничивает, разве только вы сами себя захотите в чем-то ограничить. Если вы не испытываете сильных чувств, к своему партнеру, вам лучше выбрать гражданский брак, гостевой брак или «любовь на расстоянии». Только если вы хотите именно с этим человеком встретить старость, потому, что ваш союз делает вас обоих счастливыми, тогда смело связывайте свою судьбу. Но если в ваших отношениях присутствуют постоянные конфликты, ссоры, недосказанность, и главное нет доверия и душевной близости – такой союз обречен.

Социальные связи
Соглашаясь на жизнь с нелюбимым человеком, вы соглашаетесь и на отношения с его родственниками, друзьями и знакомыми. Вам придется играть чужую роль, притворяться и лицемерить, общаясь с совершенно чужими вам людьми. Другое дело, если вы одиноки, вы можете в любой момент покинуть вечеринку, сославшись на важные дела. Когда вам хочется общения, вы можете пойти в бар, ночной клуб, на выставку или другое мероприятие и свободно пообщаться с незнакомыми людьми. Вам не придется постоянно оглядываться на партнера и ловить на себе укоризненные взгляды друзей и родственников. Вы поступаете, так как хотите и при этом не задеваете ни чьих чувств. Так какой смысл связывать свою жизнь с человеком, к которому вы ничего не испытываете?

Одиночество вдвоем
Если вы несчастливы внутри, другой человек не сделает вас счастливым. Тем более если вы сами не испытываете к нему никаких чувств. Пытаясь жить как все, вы лишаете себя личного счастья. Со временем вы начнете испытывать к своему партнеру ненависть и раздражение, что породит в вас внутреннюю пустоту и неудовлетворенность­. Вы станете одиночкой в одиночной камере, в которую сами себя посадили. Любые отношения это совместная работа. Но если вы ненавидите эту «работу» вы не достигнете успеха. Соглашаясь на отношения без любви, вы делаете несчастным не только себя, но и вашего партнера.

Я не пропагандирую одиночество, наоборот я за крепкие и здоровые отношения основанные на Любви. А что выбираете вы?
https://man-woman.c­om.ua/vzaimootnoshen­iya/semeynyye-otnosh­eniya/zhit-s-nelyubi­mym-chelovekom.html
вторник, 6 ноября 2018 г.
Напоминалочка TeOgami 18:01:05
Так как никто не удосужился(по крайней мере не нашла) это сделать ранее...Пожалуйста,­ напрягись как-нить и проанализируй анимуса here: http://kinokrad.co/­280894-znakomtes-dzh­o-bljek.html


Подробнее…Одуванчики, точно...золотые одуванчики... О чем это я?
Консервированные что ли.?.. прям как мои поиски

ЗЫ: Сегодня ты стала той единственной core, почему я вообще поднялась утром...пусть так. Ты всегда там, где что-то заканчивается и что-то начинается...


Категории: Listen-see, Важно
... Младший из трёх сыновей 16:21:01

If the earth should dry May your dreams never die

Чайлдиш Гамбино выпускает сатирический клип о проблеме контроля оружия в США, а Россия будто не получавший целые 5 секунд внимание подросток видит "Америка" в названии и решает, что обязан всех переиграть и выпустить свою версию
­­
16:29:38 Пожилой шершень
ты из какого века?
16:32:49 Младший из трёх сыновей
из века, когда твоего батю в кино водила
16:40:15 Пожилой шершень
я вот твою мать ебал и твоего дизайна мать ебал
16:40:51 Младший из трёх сыновей
мой дизайн тем временем няшил тебя сзади


WHEREVER YOU ARE > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)

читай на форуме:
пройди тесты:
Нашедшая новое 17
читай в дневниках:

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх